Региональная общественная организация инвалидов «Перспектива»

Региональная общественная организация инвалидов «Перспектива»

Подписка на новости
Заполнив данную форму, вы даёте согласие на обработку ваших персональных данных

Сегодня практически ни один ребенок не вступает в ряды современных школьников без предварительной серьезной детсадовской подготовки.

Дети с ограниченными возможностями здоровья не исключение. Наоборот, желая своему ребенку по-настоящему инклюзивного будущего, родители этих детей начинают поиски развивающих центров едва ли не на выходе из роддома. Однако пока такого рода центры и детские сады еще не стали массовым явлением. Скорее они как отдельные островки опыта и знания в океане невежества и неготовности работать с особенными детьми.

А детский сад № 288 – целый архипелаг, с богатой историей, обширной практикой и смелыми планами на будущее.

Каждое утро в детском саду начинается с круга. Дети и воспитатели садятся в кружок на коврике в спальне или в игровой, и все вместе играют. Игры обычно предлагают дети, из своих любимых – то «вытягивают репку», то «варят компот». Круг держится силами всех участников, и каждый ребенок может ощутить поддержку своих товарищей. В кругу каждый важен, каждый нужен, даже если он не говорит или не понимает математику. Взрослые и дети участвуют в игре на равных и называют друг друга по именам. Впрочем, они всегда так делают – не всем же одинаково легко выговорить длинное имя и отчество.

«При этом в школе дети прекрасно адаптируются к новым условиям, – объясняет дефектолог Елена Леонтьева. – Это нетрудно, если ты подготовлен морально и психологически. Зато заряд творчества и ощущение себя свободной уважаемой личностью остается в человеке на всю жизнь».

В этом детском саду 400 с лишним свободных личностей живут и развиваются в 10 инклюзивных группах с прекрасными названиями «Таинственный лес», «Синее море», «Солнечный берег»… Кроме того, здесь есть консультационный пункт для будущих воспитанников; служба ранней помощи для детей с отклонениями в развитии, где специалисты занимаются с малышами от – от 1,5 лет; центр игровой поддержки; адаптационные группы, лекотека и группы «Особый ребенок»… Впрочем, педагогический коллектив детского сада считает всех своих воспитанников особыми. Такова традиция, сложившаяся еще в 1997 году, когда на Пресне открылся один из самых первых детских садов, куда, кроме прочих, брали детей с ДЦП, синдромом Дауна, проблемами слуха и зрения, аутистов… Заведующая и психолог Мария Прочухаева начинала в том садике воспитателем. Первая группа ранней помощи фонда «Даунсайд Ап», которая возникла в это же время, тоже занималась в музыкальном зале садика на Пресне. «Нам никто не говорил, что и как надо делать, – вспоминает Прочухаева. – Мы искали и придумывали все сами». Спустя годы все придуманное вместе с костяком педколлектива переехало в новый детский сад №288, который даже построен был по согласованию с командой Прочухаевой. В саду есть гончарная и столярная мастерские, бассейн, залы для спортивных и музыкальных занятий, уютные комнаты для занятий со специалистами, просторные группы. При этом сразу у порога возникает ощущение уюта большого семейного дома, а вовсе не роскошно оборудованного дворца.

«Детям здесь очень комфортно, но вы даже себе представить не можете, какое этот садик облегчение для родителей, – рассказывает одна из мам. – Здесь никто не считает меня и моего ребенка ненормальными, не тычет пальцем, не лезет с бестактными комментариями. Я здесь наконец человеком себя почувствовала».

…Когда маме первый раз принесли и показали Сашу, она ничего особенного не заметила, поскольку никогда не видела в их маленьком поселке в Смоленской области «не таких» детишек. Но доктор спросил, были ли у кого-то в роду раскосые глаза, и семья заволновалась. При этом ни папа, ни мама, не могли понять, в чем дело: беременность протекала прекрасно, мама была еще достаточно молода, а кроме того, в семье уже росла дочка без всяких особенностей. Но когда сдали анализы в специальном центре, им сразу сказали – у малыша синдром Дауна. «Это была трагедия, – вспоминает Ольга, мама Саши. – У нас маленький поселок, и я выслушала столько негатива! Все почему-то считают, что такие дети рождаются у пьющих и курящих, а я не пью и не курю». Родители устали объяснять каждому любопытному про лишнюю хромосому, к тому же физически Саша рос и развивался как любой другой ребенок: в шесть месяцев сел, в год и два месяца – уверенно пошел. Только вот с речью были серьезные проблемы.

Родители нашли фонд «Даунсайд Ап», записались в очередь к специалистам, стали привозить Сашу раз в полгода в Москву на обследование. Когда малышу было два года, в фонде сказали, что он вполне может ходить в садик. «Я стала обивать пороги в детские сады в Смоленской области, но Сашу не хотели никуда брать. Воспитатели и заведующие не знали, что с ним делать и боялись протестов родителей других детей, – рассказывает мама. – Многие родители считали, что мой ребенок опасен». Наконец в одном детском саду Сашу решили взять. К горшку он был уже приучен, ел ложкой самостоятельно, но как с ним заниматься – воспитатели не знали и узнать не стремились. Просто ругали ребенка, если он не занимался со всеми вместе, и все заканчивалось слезами и истерикой. Саша не воспринимал сразу много информации, а главное, не мог ничего объяснить. Логопеды в поселке заявили, что их дело – исправить дефекты речи, а не учить разговаривать заново.

Но мама Оля очень хотела, чтобы с ее сыном занимались, и тогда семья собралась и уехала в Москву. Точнее, сначала уехал папа: нашел работу, снял жилье. Потом приехали мама и Саша – малыш пошел в лекотеку при 1465-м садике, где с ним начали работать логопеды и психологи. Старшая дочь еще год доучивалась дома, у родственников. Наконец, когда в 2009-м открылся детский сад №288, Сашу взяли туда в группу,.

После консультации Саше назначили индивидуальные занятия с логопедом и дефектологом, по два раза в неделю с каждым. Кроме того, мальчик ходил на общие занятия группы по развитию речи, по формированию математических представлений, участвовал в праздниках, наконец, просто играл с другими ребятами. «Саша прекрасно вписался в коллектив, ребята его приняли, – рассказывает дефектолог Елена Леонтьева. – Вообще если ребенок с синдромом Дауна находится в группе с самого начала, то никто из детей даже не задумывается, что он не такой, как все, что он чего-то не может. Когда в старшую группу приходит новенький и начинает задавать вопросы, мы объясняем, что все растут по-разному. Кто-то выше, кто-то ниже, кто-то быстро бегает, а кто-то еще не очень… Ты ему помоги, подскажи, как младшему братишке».

Роль наставников дети берут на себя охотно и с удовольствием. У Саши в группе появилась подружка Аня, с легкой формой ДЦП и явными задатками учительницы. Она ходила с ним на все занятия, помогала, подсказывала, показывала… Даже логопед обычно брала их на занятия вдвоем – подражая Ане, Саша делал удивительные успехи. «Многие дети с синдромом Дауна не говорят вообще, только на уровне звукоподражания. А у него пошла речь, – отметила логопед Алла Тимчук. – Подружка Аня оказалась просто находкой, она его поправляла, объясняла. А у него при этом была очень высокая мотивация, он все время хотел сказать, повторить».

Комфортная обстановка, мотивация, подружка Аня – все вместе привело к тому, что Саша научился отличать глухие и звонкие, мягкие и твердые звуки, затем стал четко произносить односложные слова, выучил все буквы, освоил грамматические формы – слова во множественном числе. «Мы занимались артикуляционным массажем, развитием связной речи, работали над слоговой структурой, – рассказывает Алла Тимчук. – Он даже начал говорить короткие фразы, а это серьезный прогресс для ребенка с синдромом Дауна». Дополнительно Саша ходил на занятия по развитию речи в рамках проекта «Даунсайд Ап», для подготовки к школе.

Участия в праздниках мальчик поначалу побаивался – его пугало большое количество незнакомых людей. Репетировать с группой тоже начал не сразу, долго сидел на стульчике в уголке, присматривался. Как оказалось, все запоминал и на празднике прекрасно справлялся с программой. Однако идти туда соглашался только за ручку с Леной-дефектологом, для психологической поддержки.

При этом у Саши вдруг хорошо «пошла» математика. По словам мамы, первые цифры 1 и 2 он узнал еще в четырехлетнем возрасте, прикладывая билет метро к автомату (от дома до садика – шесть остановок). Затем на индивидуальных занятиях с дефектологом мальчик освоил математический набор «Нумикон», и на групповых занятиях вполне мог блеснуть перед ровесниками своими познаниями. «Обычно мы делим группу на три уровня: так называемая «норма», дети с отставанием в развитии и дети с интеллектуальной недостаточностью, – рассказывает дефектолог Елена Леонтьева. – Во всех групповых занятиях они участвуют вместе, и педагог ориентируется на детей «нормы». Но дети с отставанием и интеллектуальной недостаточностью заранее на своих индивидуальных занятиях изучают этот же материал, они в нем уже ориентируются, а «норма» в группе знакомится с ним впервые. Таким образом все дети имеют возможность участвовать в занятии практически на равных». Саша, знакомый с «Нумиконом» с четырехлетнего возраста, в средней и старшей группах по математике был лучшим даже среди ребят «нормы», которые видели «Нумикон» впервые. Нередко его приглашали в старшую группу продемонстрировать свои знания проверяющей комиссии или гостям-ученым. Со временем Саша уже не пугался и не терялся, чувствовал себя за партой уверенно даже в незнакомом коллективе и с незнакомыми взрослыми.

Конечно, можно было бы дать отдельным группам детей отдельные задания, согласно их уровню, чтобы одни с помощником воспитателя тихо занимались своим делом, пока все прочие осваивают программу. Но психологи выяснили, что в таком случае ребенок очень быстро привыкает игнорировать учителя, и подошли к проблеме с другой стороны. На общем занятии кого-то попросят к трем прибавить пять, Сашу – к трем прибавить один, а кто-то просто выложит из конструктора «Нумикон» озвученное товарищем число. Ребенок с ДЦП не сможет написать в тетради, но соберет этот же пример из кубиков. «У этих детей занятие получается не в зоне их ближайшего развития, а в зоне ВОЗМОЖНОГО развития, – объясняет Леонтьева. – Просто у них другая цель: научиться работать в коллективе, вместе со всеми, хоть и на своем уровне».

По словам педагогов, почти все дети, с особенностями и без, любят работать у доски, находясь в центре внимания остальных, любят проверять друг друга, а также инсценировать задачу.

На уроках по развитию речи используется та же методика: все работают вместе, но каждый это делает на своем уровне. Один составит рассказ по картинке, другой ответит на вопросы, а третий просто выберет нужное слово или одну картинку из нескольких. Это его вклад в общую работу. Главное – ощущение, что все работают вместе, помогают друг другу, ни один не сидит в стороне со своим заданием.

Инклюзия – многослойный, многоступенчатый процесс, уверена Мария Прочухаева. По ее мнению, многие образовательные учреждения, считающие себя инклюзивными, на самом деле являются интеграционными. «Мало поместить особенного ребенка в обычный коллектив, это может стать первым шагом, но может и оказаться последним, – считает Прочухаева. – Безусловно, должны быть методики, должны быть специалисты, но еще важнее – как вы все это расположите в пространстве». В ее детском саду практикуется особая управленческая технология: регулярные междисциплинарные обсуждения и совещания на всех уровнях, чтобы специалист какого-либо профиля не замыкался один на один с ребенком и чтобы советы разных специалистов не противоречили друг другу, оставляя родителя перед нелегким выбором.

Всех родителей, отдававших детей в этот сад, сразу предупреждали, что в группе будут дети с инвалидностью и особенностями развития. Поначалу некоторые родители детей без особенностей высказывали опасение: а не заразится ли от них и мой ребенок? Но все же решили рискнуть. А потом сарафанное радио разнесло по детским площадкам вести: в садике работают высококлассные психологи, дефектологи и логопеды, методики у них интересные, воспитатели молодые, все энтузиасты, а не замороченные жизнью тетеньки, наоборот, даже дяденьки-воспитатели есть. А главное, не ребенка подгоняют под нужды образовательного процесса, а образование подстраивают под этого ребенка, потому что уважают в нем личность… «Я не могла забрать Сашу домой, – рассказала мама. – Он каждый раз уходил со слезами. Особенно любил вечером подольше оставаться, потому что уже меньше народу, не так шумно. Только подружке Ане удавалось уговорить его идти к маме и собираться домой». Елена Леонтьева подтвердила: «Иногда просто приходится выключать свет и говорить, что садик закрывается, иначе родители своих чад не дождутся».

Оказалось, что если в группе интересно, если есть общее дело, то совершенно неважно, есть ли у твоего друга инвалидность. Елена Леонтьева рассказывает про девочку Лизу с синдромом Дауна, которую вся группа считала своим другом: Лиза была большая выдумщица, хоть и доставляла немало проблем воспитателям. «Детям без инвалидности очень полезно находиться в такой группе, – объясняет Леонтьева. – Все равно что в разновозрастной: каждый, у кого не получается быть лидером среди сверстников, здесь может реализовать свои потребности, побыть учителем, наставником. А другим детям есть куда стремиться, кому подражать. Каждый находит свою нишу, и при этом воспитывается умение бесконфликтно существовать друг с другом». Когда в детских садах замеряли рейтинги развития, оказалось, что воспитанники заведения Марии Прочухаевой по эмоциональному развитию на порядок опережают все соседние сады.

После выпуска из сада Саша поступил в школу, коррекционную, восьмого вида, но в самый сильный класс. Учится на 4 и 5, рассказала мама. Бывают и проблемы – может встать в позу, отказаться заниматься. Но это только в том случае, если его не понимают. К сожалению, у родителей нет возможности продолжать Сашины интенсивные занятия с логопедом, поэтому речь мальчика все еще остается его главной проблемой. «Что не может произнести – он жестами, эмоциями выражает, – говорит мама. – Но стихи учит с удовольствием».

Еще для Саши очень важен заведенный порядок: в школу его возит мама, забирает старшая сестра Лиза, иногда папа, и это для мальчика просто праздник. Старшеклассница Лиза никогда не стеснялась младшего братишки. Наоборот, если в его школе каникулы и Сашу некуда деть, она берет его с собой в свою школу, где с мальчиком с удовольствием занимаются все Лизины одноклассники. «Он у нас в семье самый любимый, – говорит мама. – У него много дядей, теть, двоюродных братьев и сестер, но он самый маленький, ему достается внимания больше всех». Психологи в детском саду считают, что комфортная, душевная обстановка в семье во многом способствует высокой мотивации Саши. «Он очень позитивный, очень настроен на развитие, ему все интересно, – говорит Елена Леонтьева. – Отсюда его поразительные успехи».

А мама рассказывает, что сын увлекается компьютерными играми, и его иногда просто невозможно оторвать от каких-нибудь «тачек» или «шрека». Если вдруг принес из школы замечание по поведению, то главное наказание – никаких компьютеров и мультфильмов. В общем, все, как у любого другого ребенка. Родители не хотят загадывать далеко вперед, но говорят, что если он будет так же развиваться, то после школы хотелось бы устроить Сашу в колледж.

О колледже для своих воспитанников думает и Мария Прочухаева. «Мы сейчас создаем комплекс, куда войдут еще три небольших детских сада – два комбинированного вида и один компенсирующего вида для незрячих и слабовидящих, коррекционная школа № 532, соседняя общеобразовательная школа № 396, Школа глухих и слабослышащих на Павелецкой, и Колледж малого бизнеса, – делится планами она. – Таким образом дети смогут двигаться дальше. Кто-то получит профессию, кто-то пойдет получать высшее образование – колледж сотрудничает с Бауманским и Плехановским университетами. Работают в колледже и над трудоустройством своих выпускников. А недавно колледжу дали землю, там будут строить мастерские и центр самостоятельного проживания. Получится такой вот образовательный маршрут: от самой ранней помощи до взрослой жизни. То, о чем мы не могли даже мечтать».

У всех ее воспитанников сегодня есть будущее, уверена Мария Прочухаева.

Анонсы